В Ханты-Мансийском автономном округе формируется устойчивая судебная практика, принципиально меняющая подход к ответственности замещающих семей — опекунов, приемных родителей и усыновителей. Речь идет о взыскании компенсации морального вреда с граждан, которые, формально не отказываясь от взятых на себя обязательств, фактически самоустранялись от воспитания детей. Согласно докладу регионального омбудсмена Людмилы Низамовой, они систематически помещали несовершеннолетних в социальные учреждения, не интересовались их судьбой, что в итоге привело к принудительному отстранению от исполнения обязанностей.

Отправной точкой стал 2023 год. Именно тогда по инициативе Уполномоченного в регионе была заложена основа для нового подхода к защите имущественных и личных неимущественных прав детей-сирот. До этого момента отказ от ребенка или ненадлежащее исполнение обязанностей чаще всего влекли за собой лишь административные или уголовные последствия для родителей, но не финансовую компенсацию самому ребенку за перенесенные страдания.

«С 2023 года по инициативе Уполномоченного установлена судебная практика по выплате компенсации морального вреда и возмещения на лицевые счета детей средств ежемесячного содержания при нарушении приемными родителями права ребенка на семью», — говорится в документе.

В 2024-2025 годах эта практика получила свое развитие. В докладе подробно описаны результаты рассмотрения дел в отношении приемных родителей, которые систематически помещали детей в реабилитационные учреждения и устранялись от их воспитания.

«В результате судебных разбирательств в пользу 4 детей с отстраненных приемных родителей, которыми вопреки взятым на себя обязательствам нарушено конституционное право детей жить и воспитываться в семье, которое выразилось в систематическом оставлении детей на длительный период в социозащитных учреждениях, тем самым причинив им моральные и физические страдания, взыскана компенсация морального вреда в общей сложности на сумму более 2,9 млн рублей», — указано в документе.

Примечательно, что суды апелляционной инстанции не только оставили решения в силе, но в ряде случаев увеличили суммы компенсаций, признав доводы нижестоящих судов о глубине нравственных страданий несовершеннолетних обоснованными.

В определении судебной коллегии по одному из гражданских дел, которое цитируется в докладе Уполномоченного, подчеркивается исключительность нанесенного детям вреда: «Несовершеннолетние в силу своего возраста и психологического состояния перенесли сильный стресс и получили психологическую травму, оказались в крайне стрессовых и враждебных условиях… несовершеннолетними потеряна вера в семью и ее значение в жизни».

Во всех четырех случаях Уполномоченный принимал личное участие в заседаниях либо предоставлял суду мотивированные заключения в защиту прав несовершеннолетних, поддержав позицию органов опеки и попечительства.

При этом судебные решения имеют и обратную сторону. Средства взыскиваются с конкретных физических лиц, но сам факт возникновения таких ситуаций ставит вопрос о качестве работы органов опеки. «Взыскание компенсаций — это, безусловно, справедливая мера по отношению к детям, чье право на семью было нарушено. Но это и маркер системной проблемы: государство (в лице опеки) несет репутационные издержки, если не проконтролировало ситуацию вовремя, не помогло семье преодолеть кризис или допустило возврат ребенка в учреждение без должных оснований», — комментирует ситуацию один из экспертов, знакомых с ходом процессов.