Заседание комитета по бюджету Тюменской областной думы обещало быть техническим — третий вопрос повестки, традиционный отчет Счетной палаты за четвертый квартал 2025 года. Но когда речь зашла о проверке нового корпуса Тюменского госуниверситета, тишина в зале сменилась оживлением. Цифры, озвученные в материалах, выглядели тревожно: 93 нарушения и 30 недостатков при освоении более 1 млрд рублей, выделенных властями Тюменской области на оснащение здания на Республики, 9.
Напомним, в 2021 году контракт на снос старого и строительство нового корпуса ТюмГУ получила компания «Мостострой-11», принадлежащая тогда еще депутату Тюменской облдумы Николаю Руссу. Тендер проходил с единственным участником, контракт был заключен по начальной цене 3,55 млрд рублей. Изначально финансирование шло из двух источников: 2,5 млрд выделил федеральный бюджет, остальное — собственные средства университета. Однако в 2023 году проект неожиданно подорожал почти на 1 млрд рублей, и деньги пришлось добавлять из областной казны. Позже объем финансирования был увеличен еще раз, и в итоге общая стоимость строительства достигла 5,2 млрд рублей. Разрешение на ввод объекта администрация Тюмени выдала только 26 декабря 2024 года. Всего департамент образования и науки Тюменской области направил университету 1,5 млрд рублей, из которых 1,055 млрд — непосредственно на материально-техническое обеспечение главного учебно-лабораторного корпуса. Именно эти средства, потраченные на закупку оборудования и мебели, и попали под проверку Счетной палаты. Депутаты принялись выяснять, что скрывается за сухими формулировками акта и почему стоимость идентичного оборудования в разных закупках различалась в разы.
Первым слово взял Иван Вершинин. Он зачитал выдержку из отчета — про мебель и оборудование, чьи характеристики «не в полном объеме согласуются» с заявленными, и про одинаковые товары, цена на которые в течение года отличалась до четырех раз. «Вот всё-таки в чём существенность разницы? — обратился депутат к главе Счетной палаты Дмитрию Огородникову. — Шурупы отличаются или вместо дорогого кресла табуретки поставили?»
Огородников, возглавляющий СП много лет и привыкший к жестким диалогам, начал с масштаба: проверка была тотальной, осмотрены 16 803 единицы оборудования, составлены 69 актов. Деньги, выделенные департаментом образования в виде гранта, распределялись почти поровну — 500 млн в 2023-м и 555 млн в 2024-м. Всего, уточнил глава СП, университет заключил 116 договоров по результатам закрытых конкурентных и неконкурентных закупок, сведения о которых в соответствии с постановлением правительства РФ № 301 на официальном сайте ЕИС не размещались. Из этих 116 договоров поставщики сорвали сроки исполнения по 22, период просрочки составил от 4 до 216 дней.
А затем перешел к сути вопроса Вершинина. Разница в ценах, по словам главы СП, зафиксирована по двум контрактам на крепления для мониторов, заключенным 14 августа и 23 октября 2024 года. В первом случае цена за штуку составила 28 тыс. рублей при закупке 10 единиц, во втором — 7 тыс. рублей при закупке 40 единиц. В университете объяснили: закупки шли разными процедурами, обоснование цены проводили от разных поставщиков. «Такое объяснение», — резюмировал Огородников, давая понять, что выводы делать рано.
Тут же он привел и другие примеры нарушений, уже из области фактической приемки работ. В концертном зале новые кресла оснащены USB-разъемами, которые не работали. Совсем. «Каждый должен работать, но ни один разъём не был подключён к источнику питания», — констатировал Огородников, уточнив, что сейчас нарушение уже устранили. Для того же зала закупили акустическое оборудование, под которое проектом предусматривались специальные подвесы. «Выходим, оно стоит на сцене, не сделанное», — развел руками глава СП.
Самый острый момент дискуссии наступил, когда слово взял депутат Иван Левченко, который витал в воздухе: «Вот что касается нарушений в университете — это глупость или это умысел? Вы не даёте этот материал дальше для проведения доследственной проверки?»
Огородников не стал уходить от ответа, но предложил смотреть на ситуацию шире. Он объяснил, что универсальной формулы нет — каждое нарушение аудиторы рассматривают отдельно. И призвал учитывать контекст: стройка и ремонт всегда идут в условиях жестких сроков и огромных затрат. «Иногда в спешке проходят такие моменты, которые чисто физически не успевают доделать», — заявил он. В подтверждение своих слов Огородников вернулся к вопросу о мебели, который также поднимал Вершинин.В подтверждение своих слов Огородников вернулся к вопросу о мебели, который также поднимал Вершинин. Речь шла не просто о «несоответствии характеристик», а о прямом нарушении технологии изготовления. «Индивидуальное изготовление было — полки, шкафы. Заказана была одна толщина фасадов, а доставлена была совершенно другая толщина фасадов, — пояснил глава СП. — Разница в стоимости порядка 7% от стоимости заказа. Конечно, потребовали, чтобы было заменено. И заказчик, и подрядчик с этим согласились. В настоящее время проходит процесс устранения».
Впрочем, тон дискуссии смягчила статистика устранений. Из 123 зафиксированных нарушений и недостатков 57 уже сняты с контроля. USB-разъемы в креслах работают. По мебели идет замена. Но главный вопрос — о передаче материалов в Следственный комитет — так и остался открытым. Судя по ответу Огородникова, оснований для этого пока не нашли: глава СП дал понять, что алгоритм взаимодействия с правоохранителями отработан, но в данном случае каждый случай требует отдельного разбора. Нарушения при приемке оборудования и недоделки при монтаже, по его словам, не всегда свидетельствуют о злом умысле — часто это следствие спешки при сдаче объекта в эксплуатацию. Видимо, в ТюмГУ аудиторы увидели именно такой вариант.
