Пресс-конференция Александра Моора, приуроченная ко Дню рождения Тюменской области, прошла в закрытом формате — прямую трансляцию власти не организовали, а отредактированную запись выложили лишь в конце дня. Такое решение выглядит симптоматично: губернатор предпочел обсуждать коммунальный коллапс, оставивший 40% города без воды, которую жители называют непригодной для употребления, без прямого эфира и вопросов в реальном времени. Он вновь сослался на аномальность паводка, подтвердил экологическую катастрофу на Туре и честно объяснил, почему отключить водозабор нельзя, даже когда из кранов течет вода, которую жители не стесняясь называют водой с запахом говна. Но на главный вопрос — произведут ли им перерасчет? — ответа так и не прозвучало. Точнее, он прозвучал, но его вырезали.
- «Никогда не было»: паводок, которого ждали, но не готовились
Первый вопрос на пресс-конференции, как и следовало ожидать, касался главной темы — паводка, официально признанного чрезвычайной ситуацией. Журналистка гостелеканала задала его на редкость деликатно, словно боясь спугнуть: спросила лишь о том, как пригодился опыт двухлетней давности. О том, что тот паводок на Ишиме потребовал вмешательства президента, что регион тогда тоже был застигнут врасплох и что сейчас история повторяется, — в вопросе, разумеется, ни слова. Такая вот телевизионная мягкость, достойная скорее для тем про АПК, надои и уборку, чем разбора чрезвычайной ситуации.
Губернатор с готовностью подхватил эту интонацию, воспроизведя уже знакомый по предыдущим публичным выступлениям тезис: «Такого паводка не было никогда — за всю историю наблюдений». Эту мысль он транслирует уже несколько недель, всякий раз дополняя её оговоркой о «мало и плохо предсказуемой» погоде и отсутствии прогнозов на летний паводок.
Аномалия, конечно, штука коварная. Но что-то подсказывает: в прошлый раз, два года назад, когда Ишим вышел из берегов и пришлось вмешиваться Владимиру Путину, чтобы не затопило одну из федеральных трасс, тоже говорили об аномалии. И в позапрошлый — тоже. «Черные лебеди», как позже назовет их сам Моор, прилетают в Тюменскую область с завидной регулярностью. Только вот готовиться к их прилету, судя по всему, всё никак не получается. Напомним, что за две недели до решения о введении режима ЧС сотрудники администрации Тюмени и правительства убеждали: паводка не будет. И только когда соцсети взорвались жалобами, а вода зашла на территории, начали действовать — мешки, насыпи, эвакуация. Все то, что, по логике вещей, должно было быть готово заранее, если уж, как заявил Моор, «надо всегда готовиться к максимуму». Если аномалия перестает быть исключением и становится правилом, может, пора перестать ссылаться на природу и начать отвечать за свои прогнозы — или хотя бы за их отсутствие? Но, видимо, это уже не к губернатору, а к «мало предсказуемой» погоде.
- Рыба всплыла, наука — потом
Второй вопрос, как по нотам, касался экологии — массовой гибели рыбы в Туре. Журналистка, в отличие от предшественницы, уже не церемонилась и назвала это «серьезной экологической обстановкой». Спросила прямо: что делать, как восстанавливать, привлекать ли науку?
Моор не стал отрицать катастрофу — рыба действительно всплыла брюхом кверху, это видно невооруженным глазом вдоль всей тюменской набережной. Но ответил, мягко говоря, поверхностно. Он назвал паводок «черными лебедями» — термин из теории рисков, означающий непредсказуемое событие. Иными словами, ответственность снова на природе. Рыба, по его словам, «самовосстановится», а научное сообщество «подключится» лишь «после того, как всё это произойдёт». «Раньше не думали, что такой паводок летний может быть, потому что его не было. Теперь он произошёл. Это означает, что он может произойти ещё раз. Безусловно, потребуется, я думаю, научная оценка произошедшему», — заявил губернатор. И добавил, что уже обсудил это с министром науки и образования РФ Валерием Фальковым.
Выводы — потом. Наука — потом. А пока — только констатация того, что река превратилась в кладбище рыбы, и власти, похоже, не знают, что делать. Ну, кроме как собирать тушки и сжигать в закрытых печах, чтобы «никакого дыма и запаха нигде не было». Запах, видимо, вообще главный враг этой пресс-конференции — и от воды, и от рыбы, и от неудобных вопросов.
- Арифметика, которая всё объясняет
Самый болезненный блок пресс-конференции касался кризиса водоснабжения. Именно его ждали жители, именно из-за него власти, судя по всему, и не стали включать прямую трансляцию.
За неделю до встречи, когда соцсети уже кипели от жалоб на воду с запахом, а по поручению главы СКР Александра Бастрыкина было заведено уголовное дело по статье 238 УК РФ (оказание услуг, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей), пресс-секретарь «Тюмень Водоканала» Ирина Айданова ответила на критику жителей неожиданно: компания, заявила она, «в любой момент может остановить работу Метелевских водоочистных сооружений, и 40% города останутся без воды». И предложила тюменцам «пофантазировать, в какой ад может превратиться жизнь».
Это заявление вызвало новый виток возмущения — вместо того чтобы решать проблему, водоканал угрожал отключением. И вот на пресс-конференции журналистка спросила прямо: действительно ли были такие разговоры? И насколько город готов к тому, что Метелевский водозабор могут отключить?
Моор не ответил на вопрос о готовности прямо — но ответил так, что стало ясно: город не готов. И его расчеты стали лучшим объяснением того, почему чиновники, Роспотребнадзор и водоканал до последнего твердят о «безопасности» и не отключают зловонный водозабор. И видимо, не потому, что вода хорошая, а потому что альтернативы нет.
Губернатор подтвердил: Метелевский водозабор дает 80 тысяч кубов в сутки, это примерно 40% жителей Тюмени — южная часть города, Заречный микрорайон. «Средняя бочка воды, которую мы сейчас возим, это 5 кубов. Сколько нужно бочек или машин, чтобы привезти 80 тысяч кубов? 80 тысяч разделить на 5? 16 тысяч автомобилей с бочками! Ну столько в Тюменской области их нет», — сказал Моор, и в этом восклицании слышалась даже не столько тревога, сколько обреченность. И добил: «Даже если бы мы смогли организовать такое количество автомобилей, вопрос — где взять столько чистой воды, чтобы её привезти? Из других регионов?» Из этого следовало, что он и сам не знает ответа на этот вопрос. И это признание — ключевое. Губернатор фактически обрисовал катастрофу, признаки которой, по версии некоторых экспертов, уже присутвуют, но власти отказываются это признавать, прикрываясь санитарными нормами.
«Оснований, юридических оснований для отключения Метелевского водозабора не было», — заявил Моор. — Вода, которую подавал Водоканал в сеть, в соответствии с заключением Роспотребнадзора была и остаётся безопасной. Есть отклонения, все это признают, по некоторым органолептическим показателям: запах, привкус. В отдельные дни были отклонения незначительные по ПДК — по некоторым элементам, но это не влияло на безопасность воды». При этом добавил, что понимает, что употреблять воду с запахом «не очень приятно», но заверил, что пользоваться ею все же безопасно. Кроме того, он заявил, что водоканал принял все возможные меры — поставил дополнительную установку аэрации, чтобы насытить воду кислородом, «это дало свой результат», и «многие потребители отмечают, что запах уменьшился». А затем губернатор сменил тактику — перешел от цифр и санитарных норм к личному опыту. «У меня главное в этом смысле — это мои мама с папой, которые живут как раз в зоне, где вода пахнет, поэтому у меня достоверный источник информации». Смысл его слов предельно ясен: «Мои родители подтверждают — стало лучше». Вот только сотни тысяч жителей, которые пишут ему и мэру Тюмени в соцсетях, говорят обратное — стало не лучше, очереди за водой не исчезли, запах не ушел.
Но, пожалуй, еще более удивительным было другое его заявление. Метелевские очистные, по словам губернатора, «изначально, когда проектировались и когда мы проектировали их реконструкцию, не были рассчитаны на такое качество исходной воды». Исходной — то есть на ту воду, которая течет сейчас в реке Тура. Сооружения, которые должны давать чистую воду, попросту не справляются с тем, что несет река. Если бы не реконструкция, проведенная в последние годы, «последствия могли бы быть более печальными», — сказал Моор, не уточнив, впрочем, что может быть печальнее, чем когда половина города пьет воду с запахом, которую даже журналисты в открытую называют непригодной для употребления. Отравления? Массовые госпитализации? Или просто вода бы пахла сильнее? Губернатор предпочел оставить эту тайну за кадром, как и многие другие неудобные детали.
А следом он назвал команду Росводоканала «профессиональной». Профессиональной, видимо, в искусстве создавать иллюзию благополучия: вода пахнет, но это не страшно, люди жалуются, но это не показатель.
- «Можем поспорить по терминам»: ответ, который вырезали
Кульминацией стал прямой вопрос от журналиста «Комсомольской правды»: «Вот с середины июля получается, что в тюменской водопроводной воде появился неприятный запах. И многие горожане из-за этого перестали пользоваться ею. Несмотря на то, что заверяют, что вода безопасная, всё-таки пользоваться ей не очень хочется. Скажите, будет ли произведён перерасчёт водоснабжения? Ведь по большому счёту вода потребителю поступает некачественной».
Ответ Моора стал самым скандальным моментом встречи. Он начал с того, что предложил «поспорить по терминам», и тут же привел, мягко говоря, спорный аргумент: «А самое интересное, что объём потребляемой воды в городе не снизился». Губернатор, судя по всему, решил, что раз объем не упал — значит, люди не против качества. Но данными, как известно, можно манипулировать. Во-первых, люди открывают краны в надежде, что вода вдруг пойдет лучше, сливают ее в канализацию, ждут — отсюда и расход. Во-вторых, в эти данные наверняка вошла вода, которую развозили тюменцам по дворам, с временных водоразборных колонок и платных водоматов, в которые вода поступает от того же Водоканала. То есть «объем не снизился» — вовсе не доказательство того, что жители довольны. Это доказательство того, что они вынуждены искать хоть какую-то воду, даже если она пахнет. Но губернатор, видимо, предпочитает видеть в цифрах подтверждение своей правоты, а не сигнал бедствия.
А дальше — главное. На прямой вопрос журналиста о перерасчете Моор ответил так: «Отвечая на ваш вопрос, взаимоотношения между ресурсоснабжающей организацией и потребителем, неважно вода, это тепло или электричество — это зона гражданско-правовых отношений. Если факт некачественной услуги подтверждается, перерасчет производится. Это решение принимается в рамках взаимоотношений между управляющей компанией и ресурсоснабжающей организацией».
Это заявление — фактический уход от ответственности. Губернатор переложил проблему и на управляющие компании, и на ресурсоснабжающую организацию, а себя из этой схемы исключил. Он не предложил механизма компенсации для всех пострадавших, не пообещал вмешательства, а просто констатировал: перерасчет — это вопрос между УК и водоканалом, региональная власть тут ни при чем. Хотя именно власть через Роспотребнадзор подтверждала безопасность воды, именно власть ввела режим ЧС, именно власть организовывала подвоз воды от Росводоканала. А когда дело дошло до денег — «это не к нам». Жителям остается только судиться с УК, которая, в свою очередь, будет судиться с водоканалом. И пока эти гражданско-правовые отношения будут длиться месяцами, люди продолжат пить воду с запахом и платить за нее полную стоимость.
Именно этот фрагмент, где Моор упоминает УК, его пресс-служба вырезала из официальной видеоверсии пресс-конференции, размещенной в конце дня. Вместо этого в опубликованной записи осталась лишь короткая, обрезанная фраза: «Отвечая на ваш вопрос, взаимоотношения между ресурсоснабжающей организацией и потребителем, неважно вода, это тепло или электричество — это зона гражданско-правовых отношений». Упоминание управляющих компаний и возможного перерасчета испарилось. Но и это ещё не всё. Материал с полной цитатой губернатора исчез с сайта издания, журналист которого задавала вопрос. В других СМИ цитату отредактировали, убрав упоминание управляющих компаний. История с перерасчётом, которая и так была похоронена в «гражданско-правовых отношениях», окончательно перестала существовать для публичного обсуждения.
- Что дальше?
На практике Александр Моор дал понять: массового перерасчета не будет. Жителям, которые месяцами покупают бутилированную воду, стоят в очередях за бочками, пишут жалобы в соцсети и дошли до главы СКР, предложено решать вопрос в индивидуальном порядке. Единственное системное решение, которое озвучил Моор, — строительство третьей нитки Велижанского водозабора к 2028 году. Но это не решит проблему с изношенными трубами, не вернет деньги за некачественную услугу и не уберет запах из кранов уже сегодня.
Итог пресс-конференции неутешительный: власть лишь частично признает проблему и не берет на себя ответственность за ее решение. Вместо перерасчета — отсылка к УК и судам. Вместо оперативных мер — планы на 2028 год. Вместо прямой трансляции и честных ответов — монтаж и удаление неудобных заявлений. Доверие к региональному правительству, и без того подорванное паводковым хаосом, продолжает таять. А тюменцы остаются один на один с кранами, из которых течет вода с запахом говна, и с пониманием, что, по всей видимости, в ближайшие годы кардинально ничего не изменится.
