Совет директоров Банка России на мартовском заседании снизил ключевую ставку с 15,5% до 15% годовых. Это первое смягчение денежно-кредитной политики с осени прошлого года. Как отметили в ЦБ, принятому решению предшествовало замедление роста цен в феврале после временного ускорения в январе, а также приближение экономики к траектории сбалансированного роста.
Однако участники рынка и независимые аналитики сходятся во мнении, что риторика регулятора о приближении экономики к «сбалансированной траектории» вступает в жесткое противоречие с ценовой динамикой, которую бизнес и потребители ощущают в ежедневном режиме.
В ЦБ заявляют, что устойчивые показатели текущего роста цен находятся в диапазоне 4–5% в пересчете на год, называя всплеск инфляции в начале года «временным» и связывая его с разовыми факторами, но статистика говорит об обратном. По данным самого Банка России, текущий рост цен с поправкой на сезонность в январе–феврале составил 10,2%, что более чем вдвое превышает целевые показатели. Базовая инфляция подскочила до 7% после 5% в четвертом квартале прошлого года. Списание такого ускорения на «исчерпание разовых факторов» выглядит скорее попыткой выдать желаемое за действительное, особенно на фоне сохранения годовой инфляции на уровне 5,9% к середине марта.
Особые вопросы вызывает тезис регулятора об охлаждении рынка труда. Банк России рапортует о снижении дефицита кадров до минимума с середины 2023 года и планах бизнеса по умеренной индексации зарплат. Однако данные опросов промышленников и ситуация в реальном секторе свидетельствуют, что кадровая проблема остается главным операционным риском для компаний. Сокращение доли предприятий, формально заявляющих о дефиците, не означает исчезновения проблемы: высокая загрузка мощностей и исторически минимальная безработица продолжают толкать зарплаты вверх, причем рост оплаты труда по-прежнему опережает производительность, закладывая фундамент для дальнейшего ценового давления.
Не менее противоречиво выглядит и оценка потребительского спроса. В ЦБ уверяют, что ажиотаж конца 2025 года, связанный с ожиданием повышения налогов, сошел на нет, и теперь спрос охлаждается. Но даже если розничная кредитная активность демонстрирует сдержанность — что в условиях жестких неценовых условий банковского кредитования неудивительно, — склонность населения к сбережению остается высокой лишь в номинальном выражении. Реальные располагаемые доходы, несмотря на статистический рост, все еще не вернулись к докризисным уровням, а сберегательная модель вызвана не «изобилием», а страхом перед будущим и недоступностью заемных средств.
Ключевой риск, который ЦБ упоминает вскользь («ухудшение перспектив мировой экономики и рост ценового давления в мире»), на самом деле является главным вызовом, который не может быть нивелирован снижением ставки на 0,5 п.п. В условиях сохраняющейся геополитической напряженности, проблем с трансграничными расчетами и дефицита импортных позиций снижение стоимости денег выглядит как попытка «успокоить рынок», не решая фундаментальных структурных ограничений предложения.
При этом в ведомстве Эльвиры Набиуллиной не исключают изменения параметров бюджета, из-за чего может потребоваться корректировка проводимой ЦБ денежно-кредитной политики. Это означает, что нынешнее снижение ставки не является гарантией продолжения цикла смягчения — все будет зависеть от расходов правительства.
Фактически регулятор оказался между двух огней. С одной стороны, его решение поддержать экономику, демонстрирующую признаки стагнации, запоздало: бизнес уже адаптировался к ставке 15–16%, но не получил желанного доступа к дешевым длинным деньгам. С другой стороны, декларируя возвращение инфляции к цели во втором полугодии, ЦБ закладывает основу для нового витка неопределенности. Если в апреле или летом выяснится, что устойчивая инфляция не желает замедляться до 4%, нынешнее смягчение придется отыгрывать обратно, возвращаясь к ужесточению, что будет воспринято рынком как негативный сигнал об ухудшении экономической ситуации.
Следующее заседание 24 апреля покажет, насколько уверен регулятор в своем сценарии. Но уже сейчас очевидно: разрыв между «безальтернативной» риторикой ЦБ о сбалансированном росте и реальной картиной высоких издержек, дефицита кадров и волатильных цен продолжает расти, оставляя бизнес в состоянии неопределенности.
